Иваново Помнит

Ивановская область

21 Мая 21:54

Ермаков Иван (….-08.08.1996)

Ермаков Иван Михайлович, лейтенант — 8.08.1996

800 метров до жизни…

Грозный, август 1996 года.

Для многих из нас это был первый бой. Для кого-то он стал и последним…

Утром 7-го августа было ощущение неразберихи, командиры или сами не знали дальнейших приказов, или просто не озвучивали их. Уже прошел немного шок от вчерашнего нападения, потерь. Пришло осознание. К вечеру начали собирать сводный отряд для выдвижения в центр города. Опыта такого похода еще не было, и мы одевали бронежилеты (чего в последствии уже никогда не делали — слишком тяжело в них бегать), кто-то и сферу прихватил. Нагружались боеприпасами под завязку. У каждого был с собой вещмешок с патронами, гранатами и пр.

С каждой роты пошли примерно по 10 человек, всего нас набралось около 100. Вышли. В последние дни стояла жара, поэтому идти нагруженными было нелегко, да еще такой большой группой. Где-то на пол-пути пришлось вытянуть из одного дома в частном секторе поливочный шланг и каждому пробегающему стоявший офицер поливал лицо и давал немного смочить горло.
Наконец поступил приказ закрепляться группами на перекрестках. Наша группа с лейтенантом Еременко заняла один из них. Построили небольшое укрепление из лежавших на улице кирпичей, только собирались отдохнуть и тут началось…

…Впереди, куда ушли другие группы стала нарастать и приближаться стрельба. Наши отходили. За ними и мы. Когда немного отошли, в домах стали вылетать стекла и оттуда началась стрельба. Что говорить — грамотно нас тогда делали, идущих по дороге, как на заклание. Это позже мы стали передвигаться дворами, научились быстро на своих ошибках… Но в этот день были на виду, как в тире.

Добежали до перекрестка возле железки, небольшая часть отряда пересекла его сразу, остальных зажали огнем. Те, что успели пройти тоже вступили в бой — там слышалась стрельба. Впоследствии рассказали, что у забора стояла женщина и разговаривала с парнем, а когда увидели наших ребят — парень поднял с земли РПГ и выстрелил почти в упор. Лейтенант Домиников погиб сразу. Ермакова ранило в живот. Два офицера, два товарища (постоянно видели их вместе) из одного недавнего выпуска военного училища.

Нам надо было как-то пройти этот перекресток. Лупили из пулемета судя по звуку (помимо автоматов), не переставая. Близко подходили, но только для того, что-бы высунувшись на мгновение дать по нам очередь или послать гранату из подствольника. Вперед перебежал Рэмбо, мы кинули ему гранатомет и он, встав в полный рост поджег стоявший неподалеку у забора ЗИЛ. Подкинули дымовых шашек и прошли под ними. За перекрестком был удобный пятак — на нем и закрепились, стали оказывать помощь раненым. Выяснилось, что одна из групп во главе с комбатом осталась в доме, они так и оставались там до утра.

Старший отряда — полковник, принял решение (или получил приказ) — по темноте выдвинуться вдоль железки в сторону Ханкалы. Чечены вроде поутихли. Мы со своей группой сидели неподалеку в дозоре, и что происходило в тот момент на самом пятаке — не видели. Да, местного одного прихватили. Как-то он подозрительно беспечно передвигался по улице, хотя стрельба вроде еще продолжалась. Как накуренный шел. Взяли на всякий случай, мало ли..

Когда поступил приказ выдвигаться, решили взорвать таблетку — медицинский УАЗик. Помнится, водитель убивался из-за этого сильно. Сложили в него все лишнее, тронулись с носилками. Сзади послышался взрыв. Нет больше УАЗика.
Я, Ерема и Мыша пошли в дозоре. На КПП стоявшем на мосту нашу колонну могли принять не за тех — надо было предупредить. Когда слишком сильно оторвались, остановились и тут наш командир попросил — если что дальше.. присмотреть за семьей.

   На КПП  (как и ожидали) нас вообще ни за кого не приняли, просто потом сказали — если-бы вы не кричали нам — открыли-бы огонь. Поднялись на мост, подняли носилки. Полковник стал запрашивать Ханкалу, что-бы приняли хотя-бы раненых. Ермаков лежал на носилках, и выглядел довольно бодро, но осмотревший его медик ОМОНовцев однозначно сказал — он до утра не доживет, если его срочно не прооперировать. Лейтенант тогда улыбнулся и сказал — Вы что, мне сегодня умирать никак нельзя, день рождения у меня.

..Ханкала отказала. Предупредили, что если мы самостоятельно повезем сейчас раненых — они откроют огонь на поражение.
Мы с Мышей, Рэмбо, еще несколько парней подошли к полкану и попросили дать нам 66-й газон с КПП (наверное, не отказали-бы ребята с поста) и отвезти тяжелых.

Под нашу ответственность. В тот момент было наплевать — откроют там огонь.. или нет.. Не разрешил… До Ханкалы было 800 метров. 800 метров до жизни для кого-то.

..Спать легли на блок-посту прямо на пол. Начался сильный дождь. В таких случаях говорят — небо плакало…
Вода просочилась через бетонные блоки и приходилось подстилать под себя броники (у кого они остались, я свой оставил в «таблетке»). За стенкой бредил лейтенант. Под утро, выкурив все — промокшие и не промокшие сигареты — удалось уснуть.
А утром возле поста мы увидели несколько накрытых плащ-палатками тел на носилках. Среди них был и лейтенант Ермаков Иван Михайлович.

…На фоне восходящего солнца к посту подходила группа комбата — дико звучит, но это было по военному красиво. Они вышли без потерь.
Из бригады пришли УРАЛы, и мы погрузившись в них, погрузив тех, для кого этот бой был последним, возвратились.
————————————

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ВСЕМ ОСТАВШИМСЯ В АВГУСТЕ 96-го…