Иваново Помнит

Ивановская область

19 Февраля 12:46

Пилюгин Дмитрий (26.09.1976-23.04.2000)

пилюгин1


 

ПИЛЮГИН ДМИТРИЙ ВИКТОРОВИЧ
(26.09.76) — (23.04.00)
Награждён орденом «МУЖЕСТВА» посмертно
…..Родился 26 сентября 1976 года в с. Архангельское Ясногорского района Тульской области.
…..25 мая 1993 года закончил Архангельскую среднюю школу. 5 сентября 1993 года принял присягу, поступил в Рязанское Высшее Воздушно-десантное училище. В мае 1995 года участвовал в Параде Победы на Поклонной горе, посвящённом 50-летию окончания ВОВ. 26 июня 1997 года окончил с отличием РВВДКУ.
…..С августа 1997 года по апрель 2000 года служил в городе Туле, в 51 гвардейском парашютно-десантном Краснознамённом ордена Суворова 2 степени полку, в должности командира взвода роты десантного обеспечения при войсковой части 33842.
…..23 апреля 2000 года пал смертью храбрых в республике Чечня, исполняя свой долг перед Родиной.

пилюгин дмитрий

Пилюгина Нина Николаевна, мать:

…..»Мой сын — Пилюгин Дмитрий Викторович, родился 26 сентября 1976 года в 22 часа 45 мин, весом 3900 гр. в Ясногорском роддоме. До 6 месяцев он был беспокойный, мы с мужем минуты свободной не видели. Только сейчас понимаешь, может, он и беспокоил нас только потому, что был голодный. Ведь ребёнок был первый, мы жили отдельно от родителей, подсказать было некому, а мы начитались пособий о том, кормить нужно через 3 часа, что первые месяцы жизни дети только и делают, что спят…
Рос он слабеньким и часто болел. Когда ему исполнился 1 год, оформили его в садик, но из-за того, что болел, я ушла с работы и до 2,5 лет сидела с ним сама дома, потому что бабушки и дедушки у нас были молодыми, сами работали.
…..После 2,5 лет за Димой присматривал мой свёкор, Николай Павлович, прекрасной души был человек. Не смотря на то, что работал скотником на ферме в ночное время, днём муж привозил его к нам домой. Мы жили от родителей мужа совсем недалеко — в трёх километрах пути. Никогда он не отказывал нам, но зато и внук больше всех любил дедушку. Хотя дедушке от него частенько доставалось: как-то пистолетом игрушечным хлопнул его по лбу, а сам спрашивает: «Дедуль, ты что — спишь?» А однажды, когда дедушка заснул, Дима засунул ему в нос карандаш и сказал: «Дедик, ну не спи, давай поиграем в жмурки!»
…..С трёх лет Дима наконец-то пошёл в детский садик и совершенно неузнаваемым стал ребёнком: шалит, на месте не сидит, стал ругаться, драться с ребятами. Я спрашивала у других родителей, как себя ведут дома их дети, они говорили то же самое. Ведь у нас в селе был старый садик, это было небольшое помещение, и в нём находились ребятки всех возрастов вместе. Вот они друг от друга всего и набирались. Осенью 1981 г. у нас в селе открыли новый детский сад на 90 мест, двухэтажный, где у каждой возрастной группы было своё крыло.
…..За то время, что он посещал садик, всё было — и хорошее, и плохое. Хорошее, это то, что в нашем садике им давали хорошие навыки к общению друг с другом, знакомили с буквами, с азбукой, велась подготовка к школе. А плохое — это ссоры между детьми, где не найдёшь кто виноват, кто прав. Два раза было «ЧП»: с ребятами баловались, и оба раза ему то голову до крови разбивали, то толкнул его один мальчик, и он об острый угол кровати поранил сухожилие на левой ноге, шрам остался на всю жизнь.
…..Дальше была школа, долгих 10 лет, с 1983 г. по 1993 г. Первые 4 года это было что-то невероятное. Не только я, а все родители, благо класс был небольшой — всего 10 человек, почти каждый день ходили в школу как на работу: учителя жаловались на поведение наших ребят и на уроках, и на переменах.
…..В 1 классе у них была классным руководителем Галина Николаевна Алешичева. Вскоре она вышла замуж за военного и уехала в военный городок, так Дима часто приходил домой и говорил: «Какой у нашей учительницы муж красивый. Какая у него форма красивая», — он говорил не «форма», а «костюм». Наверное, ещё с этой поры у него возникло чувство уважения к мундиру военного.
…..В начальных классах Дима учился хорошо, без троек, несмотря на развинченность поведения. Но я ещё раз хочу сказать, что у них все в классе были такие живые, подвижные, ведь мальчишки есть мальчишки.
…..С 5 класса у них стали преподавать разные учителя, а их «классной мамой» до 8 класса стала учитель русского языка Чибровкина Тамара Алексеевна, опытный педагог с 20-летним стажем работы в школе.
…..Он всем урокам уделял внимание: какие-то из них давались легко, какие-то не очень. Он читал с неохотой в этот период, не знаю, как он отвечал по литературе, но оценки у него всегда по этому предмету были хорошие. Наверное, из-за того, что у нас учитель истории Нина Григорьевна Шиманова была коммунистом до кончиков ногтей, он не очень уважал и сам предмет, не мог его понять и осмыслить. Хотя, по отзыву этой учительницы, был не глупый парень: в некоторых вопросах разбирался хорошо, а в некоторых не очень. Легко давались знания в точных предметах: математике, физике, черчении.
…..Последние три года классным руководителем у него был учитель черчения Сумцов Андрей Васильевич. Этот молодой преподаватель, окончивший Тульский Государственный Педагогический Институт, пришёлся по сердцу и родителям, и ученикам. С 1990 года в нашу школу пришёл работать и другой педагог, влюблённый в своё дело — это учитель НВП, тогда ещё был в школе такой предмет, и физической культуры Крутилин Александр Анатольевич. В нашей школе именно они сплотили вокруг себя детей и подростков, проводя вместе с ними все свои свободные часы и минуты. Именно эти два учителя научили моего сына не бояться трудностей и опасностей, защищать слабых, давать отпор более сильным. Мы его тоже воспитывали, но одно дело родители, а совсем другое, когда за воспитание берётся человек, которого дети уважают, с чьим мнением считаются.
…..Именно Александр Анатольевич и Андрей Васильевич организовали в школе туристический кружок, который работал не только на бумаге, но и фактически. Дима был участником почти всех путешествий, а их было не мало. Были походы и в Среднюю Азию, и на Кавказ, и на Север, чуть не до Мурманска доходили, это не считая походов по родному краю.
…..Я в начале очень переживала за сына: «Как это отпустить его далеко на две недели, а как он там будет без мамы?» — мне казалось, что он такой неприспособленный ко всему человек.
Когда он пришёл из первого своего похода на Кавказ, вы бы видели, с каким восторгом он рассказывал о горах, об их красоте и величии…
…..Вот так и пролетели школьные годы. 25 мая 1993 года у моего сына был выпускной вечер. Из десяти учеников, поступивших в первый класс, до одиннадцатого дотянули только три человека: мой сын, Радинский Денис, Гасков Олег.
…..Как-то, ещё учась в восьмом классе, Дима спросил: «Мама, можно я буду готовиться к поступлению в военное училище?» — и назвал именно Рязанское ВДУ.
…..Я даже не знаю, кто подал ему мысль стать военным десантником. У нас в роду ни со стороны мужа, ни с моей стороны вообще никогда не было военных. Кто его подтолкнул к такому шагу, честно говоря, не знаем.
В школе знали о его мечте, но всерьёз никто не верил, что он сможет её осуществить. Ведь это единственное в своём роде элитарное училище, туда в 1992 году был конкурс 19 человек на место. Все об этом знали и посмеивались, куда там деревенскому мальчишке поступить.
…..Честно говоря, мы тоже не были уверены, что он туда поступит. С Димой мы обговорили «запасной» вариант: если не удастся поступить в Рязань, то будем подавать документы в Тульское медицинское училище. Я его настраивала на то, что медиков в армии не так гоняют, не так будут издеваться «старики».
…..И вот 2 июля 1993 года я проводила сына в Тулу, оттуда их 25 человек через Москву повезли в Рязань. Я думала, что в военные училища поступают так же, как и в гражданские вузы. Я не знала, на что обрекаю своего сына, буквально благословив его на смерть.
…..Ему было очень тяжело, он нам об этом рассказывал, когда закончил училище. Если бы я это знала, я бы давно его оттуда забрала.
…..4 сентября 1993 года мы ездили к сыну на присягу. До присяги всем разрешили пообщаться с родственниками. Боже, кого же мы увидели на плацу! Это был отощавший ребёнок с автоматом, в огромных сапогах и рваном камуфляже! Руки не промыты, уши измазаны в йоде! До сих пор невозможно без слёз вспоминать об этом периоде.
…..Вы бы видели, как он поедал всё, что мы привезли ему покушать. Я грешным делом подумала, как бы ему не было плохо.
После присяги их угнали в колхоз на сельскохозяйственные работы. Мы Диму посещали в Рязани часто — два раза в месяц. Только просили заранее сообщать о том, чтобы был на месте, ведь они совершали 60-ти километровые марш-броски пешком до самого учебного центра.
…..Первое время, когда мы к нему приезжали, отпрашивать его ходил отец. Потом папе это надоело, стала ходить я. Он мотивировал это тем, что вот я женщина, поплачу перед командиром роты, и тот раньше положенного его отпустит.
…..Как-то под Новый год 31 декабря 1993 года муж поехал за сыном и в качестве презента командиру роты повёз гуся. Гуся-то он вручил, командир роты отпустил Диму, но посмеялся: «Больше так не подкалывайте меня». Дима потом объяснил, что у командира была фамилия Гусев.
…..Всё было, мы привозили его домой и на два-три дня на праздники, и на один день на выходной. А один раз летом муж привёз его домой поужинать, в девять часов вечера они приехали, а в три часа ночи муж повёз его назад в Рязань. Он нам так и заявил: «Я по вас соскучился, захотел покушать домашней еды».
…..Дима на втором курсе чуть не бросил училище. Не заладилась у него «тактика», пять двоек нахватал. Мы приехали за ним, чтобы взять на выходные, а командир роты начал нам мозги вправлять, пришлось поставить сына на место, поговорили с ним по душам. Объяснили, что в наше тяжёлое время никак нельзя без специальности, какой бы она не была, что его ровесники, кто не стал учиться дальше, ходят по колхозу и пьянствуют. Он сделал правильные выводы, в результате успешно окончил училище.
…..В мае 1995 года он участвовал в Параде Победы, посвящённом 50-летию окончания Великой Отечественной Войны. Имеется у нас и сувенир о той памятной дате — часы с символикой Победы.
26 июня 1997 года в числе 16 выпускников диплом об окончании училища ему вручал Маршал, министр обороны России И. Сергеев.
…..После училища он стал работать, т.е. продолжать службу в г. Туле в качестве командира взвода роты десантного обеспечения (РДО). Он очень любил своё дело, любил солдат. Когда приезжал домой со службы, первым делом я его кормила, потом с отцом расспрашивали, как у него прошёл день, всё ли нормально на работе.
…..Он очень тепло отзывался о своих сослуживцах, а именно о прапорщике Жене, фамилию я не знаю, он первое время опекал его. С жалостью рассказывал о солдатах. Какие, как он говорил, они тупые, порой на карте не могут показать место, где родились, ни где сейчас служат. Чтобы повысить образование этих солдат, попросил меня взять в нашей школе географическую карту мира. Очень жалел солдат из неблагополучных семей. Говорил, что некоторые ребятки, которые призываются с Урала, ни цветного телевизора, ни видеокамеру в жизни не видели.
…..Мой сын был образцовым офицером: всегда был подтянут, брился дважды в день — утром, идя на работу, вечером — идя на свидание к девушке. Очень чистоплотный, несколько простыней пришлось ему пожертвовать на подворотнички.
…..Я и мой муж, моя дочь, мы все очень им гордились, хотя внешне я ему этого никогда не показывала и не говорила. Ну как же нам было им не гордиться, парень из села, окончил престижное военное заведение, со всеми был добр, отзывчив, никто о нём ни раньше, ни сейчас плохого слова не скажет.
…..Мы у него часто спрашивали, нравится ли ему его работа, он отвечал, что да, нравится. Человек был на своём месте, буквально «горел» на работе, заслужив за такой короткий срок, с августа 1997 года по апрель 2000 года, уважение и старших по званию товарищей, и рядовых солдат.
…..Не повезло моему сыну только в одном — в женитьбе, хотя «ухаживания» у него с моей будущей снохой продолжались очень долго, целых шесть лет.
…..О том, что сын уходит в Чечню, мы узнали за неделю до его отправки. Сам он узнал об этом за два месяца. Он боялся нас потревожить, боялся, что начнутся слёзы, что мама начнёт бегать по инстанциям, лишь бы найти какую-нибудь зацепочку, чтобы его не отправили в Чечню. Он жалел нас, жалел отца, у которого диабет, «сидит» на инсулине, да вдобавок ещё проблемы с сердцем. Он знал, как мы переживали за папу, когда его посиневшего увозили на скорой помощи в районную больницу для оказания необходимой помощи. За меня он не так переживал, я ему никогда про свои «болячки» не говорила, берегла его сердце, хотя сама состою на учёте с серьёзными проблемами со здоровьем.
…..Из Чечни он часто звонил, я считаю, что с войны позвонить один раз в неделю — это достаточно часто.
…..Я не могу не упомянуть ещё об одной прекрасной семье, оказавшей моему сыну моральную поддержку — это молодая семья Григорьевых, Виктория и Олег. Он приходил к ним как к себе домой. Он звал Вику своей «второй мамой», хотя она всего лишь на несколько лет постарше его. Это очень порядочная семья, в которой Дима отдыхал и душой, и телом, так он сам рассказывал. Вика с Олегом и со своим сыном Антоном помогали Диме приводить в порядок квартиру в Туле, где он стал жить после женитьбы. Она же кормила его, когда в Диминой семье был разлад.
…..За всё время пока Дима был в Чечне, он прислал четыре письма. Последние письма, датированные 11 апреля, были как бы прощальными, как будто он что-то чувствовал нехорошее. 21 апреля 2000 года он последний раз позвонил из Хасавюрта, чтобы поздравить с днём рождения, которое у меня было 22 апреля. Через два дня его не стало. В этом последнем звонке он просил меня оформить ему отпуск, я подключила всех знакомых, но не успели…
…..Я до сих пор не верю, что мой сын погиб. В гробу он был на себя не похож. Я хожу в церковь, поминаю сына, но легче мне от этого не становится; всё так же болит сердце, как будто он где-то далеко в командировке. Слезам нет конца, это удел всех матерей.
…..Посмертно моего сына наградили орденом «Мужества», хотя я считаю, что он заслуживает лучшего, если он действительно погиб. Ведь ребята рассказывали, что он правильно организовал оборону, в результате чего отряд понёс минимальные потери. Конечно, я понимаю, если б на его месте был офицер больше чином, т.е. выше званием, ему бы присвоили и «Героя России».
…..А так старшие офицеры мудро поступили, пхнули молоденького и Бог с ним! Даже не могли его вытащить раненого из-под обстрела, может, он был бы жив. Не могу, не хочу, не верю, что он был оставлен на поле боя и был добит в голову чеченом… Мне об этом рассказывали люди, которым я доверяю. А эти люди слышали разговор офицеров в Тульском Доме Офицеров, когда проходила панихида по убитым.
…..Просто обидно до слёз — пресса только и говорит о героях подводниках, а о тех, кто погиб в Чечне, как-то забыли. Какого это слушать матери, я говорю о себе. Получается подводники — необыкновенные люди, а десантники, элитные войска — пустое место.
…..28 августа 2000 года 51-й гвардейский полк ВДВ. вернулся из Чечни. 2 сентября 2000 года 10 человек офицеров и прапорщиков приехали к нам, привезли оставшиеся вещи сына, письма, фотографии, которые мы ему посылали, посетили могилку.
…..Горько и обидно сознавать, что мне не придётся теперь никого кормить завтраками, провожая на работу, что никто, кроме дочери, мне не скажет: «Всё, мама, я побежал на работу!» — никто, как он, не попрощается, не поцелует в щёчку. Разумом понимаю, что его нет, а сердце всё равно не верит, всё равно для меня он останется живым, самым лучшим, самым, самым, самым…
…..Больше нет сил вспоминать, хотя воспоминаний моих хватит на отдельную книгу о сыне. Закончить я хочу следующими словами из стихотворения:

Внимая ужасам войны
При каждой новой жертве боя
Мне жаль не друга, не жены,
Мне жаль не самого героя…

Увы! Утешится жена,
И друга лучший друг забудет:
Но где-то есть душа одна —
Она до гроба помнить будет!

Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слёзы, —
То слёзы бедных матерей!

Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей.

С уважением к Вам, мама гвардии старшего лейтенанта 51 полка ВДВ г. Тулы Пилюгина Дмитрия Викторовича, Пилюгина Нина Николаевна.